Общество
 

Поиск по сайту

В своем видеоблоге протоиерей Димитрий Смирнов разместил полный текст своей беседы с журналисткой Ольгой Демидовой для сюжета об использовании ювенальной юстиции в работе органов опеки Финляндии и России в аналитической программе «Постскриптум с Алексеем Пушковым» («ТВ Центр»).

Беседа началась вопросом о  высказыванииотца Димитрия, получившем широкий резонанс.

Ольга Демидова: Объясните пожалуйста Ваш призыв «отстреливаться от этих назойливых людей, раз они подобру-поздорову не понимают, что их сюда не звали, что не надо вмешиваться в самое святое – в дела семьи».

о. Димитрий Смирнов: Во-первых, если Вы знаете контекст этого высказывания – это был  просто ответ на вопрос по радио. Он носил такой интимный характер, и не об этом шла речь, не о ювенальной юстиции. А речь шла о том, что нужно ли, когда очередная волна возникла обсуждения, народу приобретать пистолеты.

Я говорил, что я всегда был противник этого, потому что пальба начнется вместо поножовщины, как в Америке. Зачем это надо? Он потом говорил, что с развитием ювенальной юстиции, может быть, я и передумаю. Что я имел в виду? Потому что у нас еще будет, наверное, долгое время проблема такая в народе. Наш русский чиновник никак не может прочувствовать такую вещь, что он у нас на службе, и его цель – всячески помогать народу. А он, как некий такой маленький властитель. Ему кажется, что он имеет право кричать, ему кажется, что он лучше знает.

В детский дом приходит чиновник и говорит: «Что это тут у вас?» – «У тебя дети есть?» – «Нет». – «Ты сирот усыновлял?» – «Нет». Расскажи мне, по какому праву ты здесь чего-то указываешь? Более того, ты деньги на этот детский дом даешь? Опять нет. Ты представитель государства, которое не содержит этот детский дом. Ты как-то веди себя хотя бы иначе.

Вот поэтому возникают все время такие проблемы. Вообще, за последнее двадцатилетие чиновник как-то вошел в состояние неправильного понимания жизни. Он вообще свою должность зачастую использует как некое кормление, что опять совершенно неправильно.

Понятно, один человек другому взрослому человеку не может заменить то, что находится в голове. Поэтому какие-то радикальные действия могут привести к чему? Конечно, придется жертвовать собой, к тому, чтобы кто-то задумался. У нас на двадцатом убитом ребенке в Америке, наконец, задумались. Когда убили первого, я после каждого вновь убитого обращался к обществу и говорил: «Сколько еще нужно убить детей, чтобы наша Дума, наконец, остановила этот процесс?» Оказывается, нужно 19 детей, 19 жертв невинных. Вот тогда только спохватились.

В Америке, когда уже убили 20 детей и 6 взрослых, вот тогда какие-то малые ограничения Обама ввел. Сколько стоит? Без жертв ничего не бывает. Говорят, даже искусство требует жертв.

Ольга Демидова: Да.

о. Димитрий Смирнов: Так же и здесь. Чтобы что-то наладить, ввели, например, ограничение пьяниц за рулем. Жертвы, невинные жертвы. С чего начался процесс? Убили сирот и их воспитателей. Самые, можно сказать, беззащитные и обделенные люди, их убивает ни за что, ни про что пьяный водитель. Уже тогда возмущаются, и начинается процесс принятия каких-то мер. Если не было бы вот этой жертвы, то так бы это оставалось и еще.

Ольга Демидова: Он пока, к сожалению, не закончен. Не принял какую-то законодательную форму.

о. Димитрий Смирнов: Но все-таки примут.

Ольга Демидова: Что касается чиновников, которые приходят в семьи? В любое время, даже дня и ночи. Когда в прошлый раз мы снимали семью, к ним эти органы опеки пришли по просьбе «настучавшей», скажем так, мамы в 12 часов вечера. Понятно, что мама денег дала, маме было выгодно.

о. Димитрий Смирнов: К сожалению, мы же знаем, что это чудовищно, что даже органы правопорядка часто используются для абсолютно, допустим… Как это называется? Не рэкет, а другое слово – рейдерский захват. Просто ребята в форме, их начальство получает какие-то деньги, они исполняют. Что-то, может, им перепадает. Это, вообще, как?

Человек, который стоит на защите граждан, является их подавителем. Абсурд! Или, например, говорят, такая ситуация бывает: на дороге бандиты переодеваются в милицейскую форму. А гражданину говорят: ты всегда должен останавливаться. А если подозреваешь, что что-то не так?

Ольга Демидова:  Лучше не остановиться до следующего поста ГАИ.

о. Димитрий Смирнов: Нет, следующий как? Если эта группа бандитов, то они же не будут передавать на следующий пост, так сказать, проверить.

Ольга Демидова: В том-то и дело.

о. Димитрий Смирнов: Всякие бывают ситуации, где, например, нужно нарушить правила. Например, я стою на красном светофоре и вижу, сзади на меня летит грузовик. Я лучше штраф заплачу за выезд на красный свет, чем он мне разнесет весь автомобиль или, может, я погибну, и все. Бывают такие ситуации? Нет, они говорят какие-то слова: закон, конституция. Я живу уже при четвертой конституции, и что? Завтра опять поменяем конституцию. Что, конституция – это Священное Писание? Это люди написали, без всякого референдума приняли. Что теперь, на нее Богу молиться, что ли?

Ольга Демидова: Да нет.

о. Димитрий Смирнов: Это бумага, с помощью которой мы временно управляем каким-то основными вещами. Ну и что? Если это устареет, поменяем. Бывают поправки всякие. Вот недавно была поправка с изменением срока правления президента. Давно пора. А лучше — вообще 10 лет. 10 плюс 10, ровно и хорошо. Зачем деньги тратить на эти бессмысленные выборы?

Ольга Демидова: Да, выборы высасывают много средств.

о. Димитрий Смирнов: Конечно.

Ольга Демидова: Давайте все же вернемся к детям и к семейному кодексу, где, кстати говоря, прописано, что у родителей есть право воспитывать своих детей.

о. Димитрий Смирнов: Вот опять, понимаете, обязательно должно быть прописано?

Ольга Демидова: Если не понимают по-другому?

о. Димитрий Смирнов: Мы перестали понимать, что такое иметь здравый смысл. Люди взрослые, некоторые с двумя высшими образованиями, одни говорят: «Что такое пропаганда? Что такое реклама? Что такое то, се». Получается, чуть что, они делают вид, что не понимают. Им надо обязательно все прописать. Тогда давайте пропишем в законе, что такое корова, что такое грудное молоко.

Ольга Демидова: Это можно в словаре посмотреть.

о. Димитрий Смирнов: Вот именно. «Я не очень понимаю, что такое пропаганда». Если ты не очень понимаешь, пойди, устройся в вечернюю школу рабочей молодежи и поучись, и будешь понимать. Или возьми словарь, действительно, выучи. Возьми, посмотри, откуда это слово пошло. Это иностранное слово. И так далее, и так далее.

Ольга Демидова: К слову о пропаганде. Пропаганда всяких европейских сомнительных ценностей. Ведь в Финляндии известно уже давно, что дети принадлежат не родителям, а государству. Скажем так, государство наделило данную семью правами растить этого ребенка. Но завтра оно посчитало, что его шлепнули и это не правильно, оно его отнимает. Вот эти же ценности пытаются насадить нам. Как с этим бороться? Как, может быть, Церковь с этим борется?

о. Димитрий Смирнов: Понимаете, хотя церковь именует себя воинствующей, но, вообще, у нас нет такой прерогативы – за что-то бороться. Церковь оповещает людей о правде. И вскрывает те вещи, в которых содержится ложь, потому что дьявол – он хитрец, и он извращенец, он всегда действует под вывеской блага.

«Свобода, равенство, братство» чем кончается? Лагерями, и беззаконными расстрелами, и тюрьмами для невинных людей, вплоть до детей, и так далее. Так же и здесь. Мы объясняем, что такое семья. Семья – это то, что мы именуем общечеловеческими ценностями. Семья – это гораздо древнее, чем все религиозные формы жизни, которые на земле. Семья – это богом установленный организм. Семья – это понятие, тождественное понятию человек. А то, что разрушает семью, это преступно перед Богом и перед человечностью человека. Поэтому государство финское и их законы – их не только не надо исполнять, а нужно всячески пытаться эти законы поменять на нормальные.

Но в силу того, что те люди в мире, в Европе принимают решения, у них не то, что искаженный, а у них противоположный истине взгляд на семью. При попустительстве народа, который обычно не имеет юридического образования (простой человек), они это проводят в жизнь, а потом обыкновенный народ пожинает эти плоды.

Пример того, как у нас в 90-е годы был принят закон о смерти мозга. Как рядовой депутат может понять, что такое смерть мозга? Что за этим стоит? Я, как представитель Церкви, я не Церковь, вынужден был этот вопрос изучать и объяснять. Что смерть мозга – это не смерть человека. Если вы, воспользовавшись диагнозом «смерть мозга», разбираете человека на запчасти, то вы расчленяете живого. Следовательно, вы не врачи, а вы фашисты на основании того, что после Нюрнберга кое-кого повесили.

Это уже было в истории, когда живых людей использовали для других целей. Каких целей? Во-первых, обогащения, потому что пересадка стоит 100-150 тысяч долларов. Скажут, а как же, этот человек все равно умрет, сначала мозг умирает, потом… Я у Валерия Ивановича Шумакова спрашивал: «Валерий Иванович, какая у вас вероятность ошибки диагностики смерти мозга?» Он, не подумав и секунды, сказал: «11%». Даже диагностика смерти мозга ошибочна. То есть каждого десятого, это гарантировано, живого расчленяют.

Потом нам рассказывают, что у нас трансплантология встала. Давай так: твой родной сын и отдай его, живого, на трансплантологию. Получается так: если народный артист, лечим до последнего. Если Маня с мыльного завода, мы ее расчленяем. Это как? Вот это надо разъяснять.

То же самое с ювенальными технологиями. Нужно показывать, где правда, где ложь. А то нам пропагандируют по телевизору, например, прививки против вируса папилломы человека. Если прививку девочкам делать, потом у нее не будет рака шейки матки. Малышева, другие. Во-первых, вирусов около полторы сотни, а прививка действует только против 6 вирусов. Потом эти же прививочки вызывают у 16-летних климакс, и они потом перестают иметь возможность родить детей. Кто людям скажет правду? Потому что тех людей интересуют только деньги. Больше ничего их не интересует.

Ольга Демидова: Деньги и дети. Я все-таки возвращаюсь к теме изъятия детей. Кому это выгодно?

о. Димитрий Смирнов: Дети – это тоже замечательный товар. Дети, белые, европейцы, очень дорого стоят. Сейчас, как я вчера узнал, цена подскочила в три раза — с 50 тысяч до 150 тысяч долларов за штуку. У нас в стране официально торговля детьми и женщинами, может быть, и мужчинами, запрещена. С какой стати, мы продолжаем продавать детей?

Ольга Демидова: Как это происходит?

о. Димитрий Смирнов: Происходит так. Некоторая семья в Америке или в Европе по разным причинам – есть из христианских чувств, а есть из-за того, чтобы сделать порно-телестудию, а есть из-за того, чтобы получить орган здоровый для своего родного сына. Они усыновляют ребенка, а потом этот ребенок добровольно… Они, как родители юридические, не биологические. Но юридические – это равноценно абсолютно, он является их наследником. Он отдает свою почку другому сыну, тем самым его спасает. Это обходится дешевле. Они все считают. Такие случаи есть. Так очень мудро – усыновили и почечку получили.

Ольга Демидова: Кошмар какой!

о. Димитрий Смирнов: Разные люди заказывают ребенка, и специальные люди это все делают. Уже технологии отработаны. Просто приходят специальные органы…

Ольга Демидова: Какие интересные вещи. Честно говоря, мне это как-то в голову не приходило.

о. Димитрий Смирнов: Понимаете, Вы не преступник, поэтому Вам это не могло прийти в голову.

Ольга Демидова: Вы ведь тоже, вообще-то, не преступник!

о. Димитрий Смирнов: Но я занимаюсь этими вещами, вынужден заниматься, понимаете, еще с тех самых пор, когда вас на свете не было. Вот и все, поэтому у меня некоторая фора в этом знании.

Ольга Демидова: Понятно. Тогда немножко о технологии, как детей заказывают. Правда ли, что отнимают детей у семьи уже по заказу – вот, нам нужен такой-то?

о. Димитрий Смирнов: Разумеется. У меня есть прихожанин. Абсолютно надежный человек, он член-корреспондент Академии наук, известный на весь мир ученый. Я не буду называть его имя, чтобы его не беспокоили. Он летом часть отпуска проводит в Тверской области. Просто отдыхает, у него там деревенский домик. Он говорит, к непьющей семье, у которых трое детей, пришли из органов опеки, и сказали: «У вас плохая крыша». Вместо того чтобы дать им рулон рубероида или, вообще, самим починить, у них отняли троих детей.

Ольга Демидова: Сейчас эти дети где?

о. Димитрий Смирнов: Я не знаю. Он уже пожилой человек. Это был последний его приезд в эту свою деревню. Это он мне рассказывал – все разворачивалось на его глазах.

Ольга Демидова: Зачем они это делают?

о. Димитрий Смирнов: Потому что ребенок – 50 тысяч долларов, помножить на три – 150 тысяч долларов.

Ольга Демидова: Вы меня простите, конечно, за цинизм, что, в детских домах мало сирот? Их у нас, сколько там тысяч?

о. Димитрий Смирнов: Видать, не хватает. Видимо, под заказ. Потому что я участвовал даже в суде, 6 часов отсидел, смотрел, как будут уничтожать семью. Ничего не могли найти. Маму частично лишили родительских прав на троих детей. Хотя мама работает, у нее есть жилье. Лишили родительских прав частично, и после этого она уже никогда своих детей не увидела. Их поместили сначала в детский дом московский. Потом двоих, опять вопреки закону, потому что их нельзя разлучать, отдали в одну семью, богатую, но нашу, русскую. А третий ребенок уехал за границу.

Ольга Демидова: Господи, ужас какой!

о. Димитрий Смирнов: Дети, знаете, Голливудские — голубые глаза, очень красивые. Это совершенно ясно, заказ. Там выступали так называемые психологи-специалисты, девочки по 20 лет, у которых своих детей нет, и видно, что они не замужем. Они решают судьбу этих детей, участвуют в этом решении.

Ольга Демидова: После этого не удивительно, можно понять тех людей, которые готовы взять оружие, чтобы защитить свой дом и свою семью.

о. Димитрий Смирнов: Да. Мы обычно привыкли, когда кто-то нападает, мы кричим: «Караул!» или «Милиция!». А тут приходят с милицией. Более того, в моем детском доме был такой случай, когда мы прятали мальчика от милиции и судебных приставов.

Ольга Демидова: Зачем они за ним пришли?

о. Димитрий Смирнов: Потому что на него была уже путевка в Америку. Сейчас ему уже 18 лет, он вырос и поступил в высшее учебное заведение.

Ольга Демидова: Здорово! Ваш детский дом есть какой-то, вы его патронируете?

о. Димитрий Смирнов: Я его создал, и я его содержу, добываю на него деньги.

Ольга Демидова: А где он? Расскажите, сколько там деток?

о. Димитрий Смирнов: Деток там двадцать.

Ольга Демидова: Путевка в Америку – можете эту историю чуть подробнее?

о. Димитрий Смирнов: Эта история была уже больше 10 лет тому назад. Это тогда уже. Дело в том, что у меня с нашими органами опеки не то, что хорошие, а изумительные прекрасные отношения. Как всегда. Я совершенно не хаю сотрудников органов опеки. Большинство людей, с которыми я сталкиваюсь, обычные, нормальные, прекрасные русские люди. Но среди них попадаются преступники, к сожалению. Вот, в чем дело.

Бывает, одна опека нормальная, а другая вот такая. Есть в Москве организация, называется «Родительский комитет», всем знакомое название, что это значит. Они издали такую брошюрку, где содержатся всякие полезные сведения о том, какую угрозу представляет ювенальная юстиция, как она действует, и как можно этому без всякого автомата противостоять. Даже с иллюстрациями. Они такие потешные.

Ольга Демидова: Вы еще не успели прочитать?

о. Димитрий Смирнов: Я пролистал только.

Ольга Демидова: Я хотела спросить, как противостоять на самом деле?

о. Димитрий Смирнов: Рассказываются схемы действий. Какие расплывчатые формулировки в законе и так далее.

Ольга Демидова: Я, кстати, вчера в интернете смотрела. Я готовилась и смотрела, что есть там такие пробелы.

о. Димитрий Смирнов: На самом деле есть вещи, которые трудно сформулировать.

Ольга Демидова: Но надо тогда действовать сообразно здравому смыслу.

о. Димитрий Смирнов: Да. Нужен, во-первых, здравый смысл, во-вторых, должна быть особая подготовка тех людей, которые участвуют в этом процессе. Дело в том, что мы на приходе на нашем организовали сами опеку.

Ольга Демидова: Как она действует?

о. Димитрий Смирнов: Как она действует. Мы приходим в органы опеки официальные и просим нам показать, какие семьи социально у нас слабые, которые нуждаются в помощи, в поддержке. Они нам дают. Мы туда приходим, в эту семью. Если семья согласна с нами общаться, то они нам открывают дверь, мы начинаем общаться, и видим, в чем нужна помощь.

Вот как, чтобы, если крыша течет, ее латать, а не чтобы отбирать сразу детей. Той семье и многим семьям нужно помогать, они нуждаются в помощи. Сама опека наша не имеет к этому достаточных средств. Потому что у нее даже кадровый голод, потому что охватить такое большое количество социально-погибающих семей не могут. А как от общественности…

И есть очень хороший результат. Кому помогаем вылечиться от алкоголизма, кому помогаем с продуктами, детей стараемся дружить и показать им какую-то другую жизнь. Начиная от таких простых вещей, как игрушки и билеты на ёлку, и, кончая одеждой.

Ольга Демидова: Как здорово! Так это и надо делать на государственном уровне.

о. Димитрий Смирнов: Надо. Но, понимаете, ждать, пока что-то будет делать государство… Я ведь тоже свои детские дома начал организовывать не потому, что у нас не было детских домов. А государство тоже придумало, опять же под воздействием правозащитников — по какому праву детей, еще не совершивших правонарушения, ловим на улице, бродяжек, и помещаем в детские приемники, которые сродни тюрьме?

К нам в церковь стали приводить милиционеры таких ребят, говорят: «Пристройте куда-нибудь. Мы по закону их не имеем права уже, как раньше было, помещать в специальные заведения». И я решил основать первый детский дом для таких детей. И начали. Понимаете, если все время заниматься такой деятельностью, митинговать – это как-то бессмысленно, мне кажется. Лучше что-то сделать, хотя бы для кого-то что-то полезное. Мне кажется, такой путь наиболее приемлем. По крайней мере, по моему характеру.

Ольга Демидова: Правильно, я абсолютно разделяю.

о. Димитрий Смирнов: Если бы таких людей было много, мы бы могли, вообще, всех детей таким образом прокормить. Представьте, я один — 50 детей. Другой кто-то один — еще 50 детей. А детей у нас, которые нуждаются в усыновлении, несколько сот тысяч всего на всю страну. Вполне можно было бы. Если один не может, можно вдвоем собраться и так далее.

Ольга Демидова: Жаль только, что таких людей, как вы, у нас есть, конечно, но не так много.

о. Димитрий Смирнов: Сколько угодно. Просто нужно им помочь сорганизоваться вокруг какого-то хорошего дела. Люди откликнутся. Как у нас, кто-то берется за организацию – помочь сделать операцию какому-то ребенку, показывают его. Люди сразу забирают. Если американцы могут вылечить ребенка — сейчас воплей много. А что, русские не могут собраться и вылечить этих детей? В той же Америке. Купить им билетик, вылечить, вернуть назад. Все, что такого? Сопроводили.

Культура
04 апреля 2017

Благодарю

Пожертвование на обустройство храма

Наш адрес

Россия, Москва
Можайское шоссе, дом 56
Тел.: +7 (495) 978-12-82
Показать маршрут

Расписание богослужений